Крымская земля полна парадоксов. Кто только не считал и не считает ее
своей. Но штормы человеческих страстей, как и волны морские, лишь
разбиваются о ее брег.
Первым вашим знакомым на земле бывшей советской здравницы
станет таксист добровольного призыва. Он обладает невозмутимостью
Харона и тщеславием бесшабашного юнца. На драндулете, пережившем все
вообразимые сроки своего существования, вы залихватски поскачете с ним
по перевалам, лишь успевая вертеть головой и не запоминая ни одного из
названий, которыми щедро сыплет водитель, чувствующий себя в ответе за
пробелы в вашей эрудиции.
Предлагаемый извозчиком текст интересен своей оригинальностью
и нескрываемо субъективным подходом к действительности. Вы, например,
узнаете, что на каждого родившегося русского малыша в Крыму сегодня
приходится шесть татарчат. Когда вы робко пытаетесь поинтересоваться,
за чем же дело стало: неужели русские мужчины так ослабели али женщины
разленились, водитель тут же выдает без ссылки на источник, что
правительство Арабских Эмиратов выделяет татарским семьям по $ 10.000
за каждого нового отпрыска. В какой исторической, географической или
экономической связи состоят татары с арабами одному Богу известно, да и
наука умалчивает. Но вы с улыбкой замолкаете , потому как жизнь ваша
сейчас всецело в руках этого аборигена, родом, правда, из Риги, но по
привычке считающего Крым своим, то есть "нашим".
Он и вправду знает здесь каждый пенек. И хоть американские
горки рядом с этой поездкой отдыхают, совсем не страшно - по
необъяснимому наитию вы доверились ему. То ли потому, что он взял с вас
вчетверо меньше, чем просили другие услужливые перевозчики. Или потому
что остановился в горах и позволил перепробовать больше 30 сортов
крымских вин у багажника по-восточному радушного татарина (с которым
он, конечно, в доле). А, может, причина в напускной небрежности, с
которой наш извозчик хвастался, как никому не удалось обогнать его на
здешних тропах - даже ребятам на "шестисотых".
И вот Судак. Любимые поэты не жаловали его так, как тот же
Коктебель.
Что не удивительно - о самом городке что ни скажешь, все будет
банальным - обыкновенное южное, по-крымски бедное поселенье, оживающее
лишь в сезон.
Небеса здесь переплетаются, падают и наползают на горные
вершины, чтобы снова взлететь. И все объемлет тишина. Уху, привыкшему к
городскому шуму, она кажется гремящей.
Ночью сидишь в саду, нежно окольцованном зелеными вершинами, с
пиалой отвара из собранного несколько часов назад горного чабреца или
бокалом сладкого, пахнущего солнцем, вина и, лишь угадывая присутствие
моря, считаешь падающие звезды. Отличное занятие для флегматиков и
меланхоликов. Бары, рестораны шумят поодаль, город в сумерках
съеживается до крохотных размеров, и с наступлением темноты его огни не
в силах заглушить яркие светящиеся точки на небе.
Только
здесь мне удалось увидеть, с каким облегчением вздыхает вечерами
изможденное море, когда отхлынет поджаренная и отлюбившая его толпа -
спать, пить, танцевать до утра. Ведь днем жаркий пляж полон орущих
пупсов с жующими креветки мамами и пьющими пиво папами. Судак - место
для семейных или совсем одиноких.
С наступлением сумерек море становится настоящим - одиноким,
своенравным и совсем не дружелюбным. Редким эстетам оно дарит свою
красоту нехотя. Жителям этой нищей земли также доступно извращенное
наслаждение - подглядывать за ним в те редкие минуты, когда оно
становится никому не нужным и когда его больше не превращают в бассейн.
Москвичей и питерцев, правда, совсем не
устраивает такая ситуация. "Все Бог знает в каком состоянии - вот что
значит не в России!" - сокрушалась возвращавшаяся с пляжа дама. Видимо,
старая привычка русских аристократов считать Крым своей летней
резиденцией передалась им генетически. Вот только умение отдыхать
интеллигентно почему-то затерялось в дебрях ДНК.
Хотя сложная мозаика из ругающихся между собой татар на рынке,
брезгливо-надменных россиян и всюду обнаруживающих себя неповторимым
суржиком украинцев смущает лишь поначалу. На ум невольно приходит
мысль, что, возможно, когда-то здесь объявятся генуэзцы, имеющие точно
такое же, освященное веками, право на обладание крепостью и землями
вокруг нее.
Марина Бердичевская "Корреспондент" №31, 21 августа 2004
Крымская земля полна парадоксов. Кто только не считал и не считает ее
своей. Но штормы человеческих страстей, как и волны морские, лишь
разбиваются о ее брег.
Только
здесь мне удалось увидеть, с каким облегчением вздыхает вечерами
изможденное море, когда отхлынет поджаренная и отлюбившая его толпа -
спать, пить, танцевать до утра. Ведь днем жаркий пляж полон орущих
пупсов с жующими креветки мамами и пьющими пиво папами. Судак - место
для семейных или совсем одиноких.
